* » » Наёмники

**

Наёмники

 

В первой четверти у меня вырисовывалась жирная двойка и никаких сомнений в том что она мне ее поставит у меня не было, а равно она не давала мне каким то образом исправить положение.
Попробую описать эту женщину:
Жанна Ивановна Либерман, так ее звали, женщина лет 40-45, очень жесткая и властная особа.
Всегда аккуратно с иголочки одета.
Ее нельзя было назвать красавицей, но то что она была очень привлекательная и сексуальная женщина – это неоспоримый факт!
Даже я, тогда еще в свой период полового созревания, понимал это.
Длинные светлые волосы, всегда очень аккуратно уложены и зашпилены сзади бутоном,  или уложены в конский хвост, правильные черты лица, перламутровая, нежная, полупрозрачная кожа.
Явно видно не было, но складывалось впечатление, что когда то в детстве она перенесла какое то заболевание типа оспы или другое и лицо было обезображено, но с годами кожа восстановилась, но еле еле заметный намек в виде микронеровностей, все же остался.

 

Хотя намек этот совсем ее не портил, а напротив,  придавал какой то особенный шарм!
Глаза очень выразительные и жесткие, иногда насмешливые.
Руки  очень красивые, правильной безупречной формы длинные пальцы, всегда ухоженные длинные ногти, дорогой качественный лак.
Обувь всегда была новая, дорогая и на мой взгляд очень сексуальная.
Зимой и в межсезонье она носила высокие черные сапоги с острым носком на шпильке.
Летом  босоножки с открытым носком, так же на шпильке.
В школе она переодевала обувь и всегда была в максимально открытых туфлях.
Туфельки эти я запомнил на всю свою жизнь - каблучок- короткая шпилька, открытый носок и пятка, кожаный хлястик, очерчивает пятку и защелкивается замочком, вокруг щиколотки.
Ноги у Жанны Ивановны были просто божественные, чуть полные с широкой стопой, крупные правильной формы пятки, длинные безупречной формы пальцы, ухоженные ногти. Когда я смотрел на ее ноги, на меня накатывала волна возбуждения.
На тот момент моей жизни у меня еще не разу не было женщины и самые сексуальные мои мечты были связаны с ногами моей учительницы. Вечерами я дрочил, представляя как стою перед этой богиней на коленях, разуваю или обуваю ее, нюхаю и целую ее стопы.
Мне хотелось подчиняться ей, служить ей, быть ей полезным.
Но что я мог тогда сделать?

 Шанс который я упустил.
 Как то после урока Жанна Ивановна попросила меня остаться.
У нас был такой порядок – после последнего урока один из учеников оставался и убирал класс – собирал мусор, поднимал стулья, подметал и мыл полы.
Дежурить, таким образом, никто не любил и желающих,  прямо скажем,  не было никогда, а заставить старшеклассников не так то и легко, всегда были отговорки типа: Я не могу, мне надо куда то там еще, меня ждут там то и там то и т.д.и т.п.
Так вот, все разбежались, а я по требованию учительницы, остался.
Жанна Ивановна сидела за столом и заполняла журнал, а я стоял и думал, зачем меня оставили..
На уроке учительница несколько раз перехватывала мой взгляд, т.е. она четко понимала, что я постоянно пялюсь на ее ноги.
 Уж не об этом ли она хочет со мной поговорить подумал я и почувствовал что меня прошибает пот.
Жанна Ивановна оторвалась от журнала и спросила
- Ну что Клочков, 3-ку в четверти хочешь!?
Учительница с улыбкой, смотрела  мне в глаза.
Пока я собирался, как мне ответить, она продолжила
-Тогда слушай, что тебе надо делать, что бы ее получить:
Я не питаю иллюзий, что ты вдруг не с того не с сего, начнешь понимать о чем я говорю на своих уроках, да и тебе не понадобится это в жизни, я прекрасно это понимаю и поэтому даже не парюсь в отношении твоей персоны к моему предмету.
Но 3-ку надо заслужить!
В общем, каждый раз, когда твой класс у меня последний, ты без напоминания тихонечко остаешься и наводишь тут порядок.
Если все понятно,  и ты согласен, то приступай!
Спасибо, Жанна Ивановна! Конечно, мне понятно! Спасибо!
И я приступил.
Класс был большой и просторный - три ряда парт со стульями, подиум на котором возвышался учительский стол, школьная доска, на подиум вела лесенка – три ступеньки, с лева от доски дверь в маленькую комнатку, там учительница переодевалась, переобуваясь и хранила личные вещи.
Я поднял стулья, выровнял парты, подмел, принес ведро воды и собрался мыть пол.
Жанна Ивановна увидев, что я взялся за швабру, окликнула меня по фамилии
- Закрой дверь на швабру, что бы никто не шастал, и начинай мыть пол тряпкой!
Шваброй пол качественно не вымоешь, халтура мне не нужна!
Я подчинился и уже почти вымыл весь пол, перемещаясь на корточках, когда Жанна Ивановна цокая по полу каблучками, спустилась с подиума посмотреть на мою работу. Она подошла ко мне вплотную, так что мои глаза оказались на уровне ее колен, и стала смотреть как я мою.
- Сначала, мой сырой тряпкой и лей побольше воды, а потом вытирай сухой.!
Не халтурь!
Увидев на полу пятно, она подозвала меня  и заставила его тереть пока оно не исчезло, так она перемещалась от одного места на другое и все время подзывала меня к себе и указывала на загрязнения.
Получалось, что я всегда тер пол склонясь у ее ног.
Мне нравилось это, мне казалось, что это очень унизительно находится в самом низу, у ног этой женщины, и выполнять ее указания, я был очень возбужден!
- Поломойка, я к директору на 5 минут, а ты домывай пол и зайди пожалуйста в мою комнату, там тоже помой и еще там стоят мои сапоги, протри их влажной тряпкой!
Только не мочи сильно! Понял!?
- Да Жанна Ивановна, конечно…
Учительница вышла из класса, а я  домыл пол и пошел в ее комнату, протер пол, взял ее сапоги и стал протирать их тряпкой.
Я трепетал, такого возбуждения у меня еще никогда не было!
Я расстегнул молнию и стал нюхать сапоги  внутри!
О боже!
Как они пахли! Запах натуральной кожи и пота ног этой сексуальной женщины сводил с ума!
Я представлял, как надеваю эти сапоги на ноги этой богини и чуть ли не кончал от возбуждения. Я полез в карман, что бы поправить набухший  до предела и готовый в любой момент излиться член, как услышал голос Жанны Ивановны Либерман
- А кто разрешал!?
Совершенно идиотская ситуация, я стою, держу сапог в одной руке, нюхаю его, другая рука в кармане, поправляет член и грозная учительница  скрестив руки на груди, в дверях.
Я покраснел как рак, что-то пробормотал, поставил сапог на пол и бочком протиснулся между Жанной Ивановной и дверью выбежал из кабинета.
Следующие 2 урока по математике я прогулял, потом заболел, а потом я получил дневник и в оценках за четверть с удивлением обнаружил 3-ки и по геометрии и по алгебре.
Я собрался с духом и зашел после к уроков к математичке, стал просить прощения и объяснять, что сам не знаю как такое произошло.
Жанна Ивановна меня внимательно выслушала глядя мне в глаза и сказала что бы я не переживал по этому поводу, что подобное поведение совершенно нормально для мальчиков в моем возрасте и что она не сердится на меня.
Потом еще сказала что бы я не забывал про уборку и про наш договор, если конечно меня устраивает 3-ка в году.
Больше никаких эксцессов у нас не было!

– Заметных?
– Да. Дело в том, что она несколько раз падала с лошади, и на теле ее есть несколько царапин. Если прибавится еще несколько – этого никто не заметит. Только не превращайте ее в воющий кусок мяса! – она поежилась. – Через две недели приедет ее муж, и он не должен ничего заподозрить. Любые ожоги, любые шрамы должны быть такими, чтоб их можно было залечить за две недели!
Она почти умоляюще посмотрела на Тадеуша. Тот кивнул.
– Какое у нее телосложение? Что за характер? Сильная ли она?
– О да! – тут глаза ее разгорелись, и руки сжали бокал. – Она сильная! Очень! Роста она примерно с меня, но стройнее. Тело сильное и гибкое. Талия тонкая. Кожа плотная и загорелая. Она много времени проводит на воздухе, скачет на лошадях, стреляет из лука, занимается фехтованием. Волосы черные, и длинные, почти до пояса.
– О, да вы описываете весьма прелестную амазонку! – Тадеуш плотоядно усмехнулся, и от этой усмешки у нее пополз мороз по коже. – Теперь я действительно думаю, что нам это дело доставит немалое удовольствие.
– Смотрите! – она умоляюще сложила руки. – Это все очень серьезно! Она очень выносливая! И у нее чертовски упрямый характер! Вы не должны проиграть! Если вы согласитесь на это дело, обратной дороги быть уже не может! Через сутки она должна умолять о пощаде, и быть готовой сделать что угодно! Что угодно! Пусть даже если ее придется оттуда выносить без сознания!
– Сударыня, – обиделся Тадеуш, – вы сами говорили, что имеете дело с профессионалами! Поверьте, через сутки она встретит тех, кто придет за ней, как избавителей, и будет лизать ноги, умоляя позволить им услужить.
– Вы действительно сможете это сделать? – она с надеждой смотрела на Тадеуша. – Поклянитесь, пожалуйста! Потому что если она будет не сломлена, если у нее останутся силы и желание отомстить – ее придется убить, а это спутает... – она прикусила язык.
– Я понимаю, – кивнул Тадеуш. – Но, как я говорил, положитесь на нас.
– Вы клянетесь?
– Да!
– Хорошо, – она облегченно вздохнула и достала кусок пергамента и перо.
– Это что, – настороженно поинтересовался Тадеуш, – какой-то контракт?
– Нет, – она помотала головой. – Мне нужен список того, что может вам понадобится. Дыба и всякие крюки с цепями там есть, хотя и ржавые, но ведь вам нужны будут кнуты, плети, щипцы и всякие другие инструменты? Кроме того, сутки длинные, вам потребуется что-то есть и пить.
– Вот это дело! – обрадовался Тадеуш, а наемники одобрительно зашумели. – Сударыня, вы не только предлагаете нам деньги за удовольствие, но еще и снабжаете всем необходимым!
Она кивнула, и взяла перо. Тадеуш сделал знак, и один из членов его банды достал из сундука походную чернильницу.
– Вам нужны будут веревки, так? Много веревок. Отлично, это первый пункт.
Окружающие сгрудились вокруг стола, готовые давать советы.
– Следы от веревок. Что с ними? Они долго заживают?
– В смысле? Уточните, что вы хотите знать, сударыня?
– Допустим, она будет висеть на руках. Может, целые сутки. Веревки натрут ей кисти до крови. Останутся ли шрамы? Кисти рук – очень нежные. Будут ли видны следы? Можно ли их будет залечить за две недели?
Тадеуш нахмурился. Похоже, что пытая свои жертвы, он меньше всего задумывался о том, останутся ли у них на теле следы веревок.
– Заживут! – уверенно вступил в разговор Али. Он вытянул вперед свои кисти. – Я как-то провел неделю привязанный на галере, протер мясо до костей. И ничего – наросло! Смотрите, даже шрамов почти не видно!
– Мы постараемся следить за этим, – кивнул Тадеуш. – Просто обмотаем кисти несколькими витками, так веревки не перетрут кожу.
Она вытянула вперед свою левую руку и принялась разглядывать кисть. Кожа была бледная и нежная. Увидев, с каким откровенным вожделением посматривают на нее наемники, она смутилась и спрятала руку в рукав.
– Веревки действительно быстро натрут вашу кожу, – усмехнулся Тадеуш – Но ведь вы говорили, что у жертвы кожа загорелая, и сама она более сильная? Думаю, она перенесет это легче!
Жертва! От этого слова она вздрогнула как от разряда молнии. Уже жертва! От абстрактной идеи в голове до безумного плана, и вот уже, наконец, они сидят и обсуждают свою жертву, как будто бы та уже висит на веревках в камере пыток. А ведь так и будет... Она встряхнула головой и вернулась в реальность.
– Что насчет плетей и кнутов? Это не опасно?
– Плеть нет, можно бить так, чтоб не рвать кожу. А насчет кнута – спросите Али, он у нас главный кнутобоец!
Огромный негр ухмыльнулся:
– Не беспокойтесь, сударыня. Я могу исполосовать ее как зебру, но за две недели все заживет как на собаке! А кнута мне не надо, у меня свой!
Он с гордостью показал на длинный черный бич, висевший на стене у кровати.
– Я им могу написать ее имя у нее на спине, могу ее пополам перерубить, а могу и целовать только кончиком по самым сладким местам!
– Это правда! – подтвердил Тадеуш. – Али у нас мастер. Однажды он на спор кончиком бича нанес десять ударов по соскам, причем вокруг на белой коже не осталось даже следа.
Они весело заржали, вспоминая этот случай. Она вздрогнула от страха.
– Боже, надеюсь, у нее после этого остались сами соски?
– Обижаете! Если бы я хотел их отрезать – я бы так и сделал. А так они у нее просто распухли. Правда, визжала она как резаная свинья, когда мы потом их выкручивали, но это же были ласки...
Распаленный воспоминаниями, он, нимало не стесняясь ее, потер сквозь штаны свой огромный член.
– Я бы очень хотела, чтоб ее стегали до крови. И до потери сознания! Но не знаю – возможно ли это? Ведь останутся шрамы.
– Шрамы заживут очень быстро! – безразлично пожал плечами Тадеуш. – Добавьте в список пару бутылок спирта. Сначала мы исполосуем в кровь шкуру ей на спине, потом польем спиртом – быстрее заживет, а ей дополнительная радость!
Компания снова заржала, предвкушая, а она чуть не задохнулась, с ужасом представив, как будет мучаться жертва.
– Хорошо, – она с трудом перевела дыхание, и посоветовала, – с грудью тоже можете не стесняться. Она все равно постоянно прикрыта платьем. Можете смело, как вы говорите, исполосовать ее в кровь. Особенно не обойдите вниманием соски! Я знаю, они у нее чувствительные! Наверное, самая чувствительная часть тела, не считая...
Она непроизвольно посмотрела вниз, на свои ноги. Тадеуш понимающе ухмыльнулся, а Али откровенно заржал.
– Не беспокойтесь, сударыня, уж этот участок ее тела мы без внимания не оставим!
– Раз уж зашел разговор о женских прелестях, – нахмурился Тадеуш, – что насчет использования ее как женщины?
– А разве вы могли бы провести с ней сутки, и ни разу не изнасиловать ее? – искренне удивилась она.
– Даже за удвоенную плату нет! – под общий хохот согласился Тадеуш. – И, тем не менее, я заранее хотел бы обговорить этот пункт. Чтоб потом не было претензий.
– Что вы, какие претензии? – улыбнулсь она. – Здесь вы можете ничем себя не сдерживать! Пусть эта гордячка испытает все сполна!
От возбуждения она даже впилась ногтями в ладони.
– Вы явно желаете ей добра! – усмехнулся Тадеуш.
– О да! – ее лицо перекосилось от ярости, – Я просто мечтаю, как эту гордую сучку будут трахать сразу несколько мужиков! Кстати, вас ждет приятный сюрприз. Кляп у маски снимается, но во рту остается кольцо. Так что ее надменный ротик тоже будет вам доступен. Используйте его, как заблагорассудится!
– Браво! – от восторга Тадеуш даже захлопал в ладоши. – Аплодирую вашей изобретательности. Смею заверить, ни одно из ее отверстий не останется без работы!
Она улыбнулась этому обещанию:
– Что дальше? Всякие там иголки под ногти, тиски для пальцев или испанские сапоги?
– Испанские сапоги – долго и скучно, – отмел ее предложение Тадеуш. – Иголки под ногти хорошо, но только когда видишь лицо пытаемой. Вы же сами говорили – она будет в маске. А насчет тисков для пальцев, не беспокойтесь. Были бы веревки, а их мы сами сделаем.
– Только не сломайте ей кости! – забеспокоилась она. – Вообще, желательно учитывать, чтоб все, что обычно не прикрыто платьем, оставалось нетронутым!
Тадеуш кивнул, соглашаясь.
– Хотела спросить про ожоги, – она деловито продолжила составлять список. – Будете ее жечь?
– Не думаю, – Тадеуш покачал головой. – Вы говорили, что следов не должно быть. Ожоги остаются долго, иногда шрам может остаться навсегда.
– Пожалуйста! – она просительно подняла глаза. – Придумайте что-нибудь! Я хочу, чтоб она испытала раскаленное железо на своей нежной коже!
– Вы так ее ненавидите, сударыня? – Тадеуш с пониманием взглянул ей в глаза.
– Да! – она сжала в руках перо так, что то сломалось. – Это моя личная просьба, я добавлю вам 10 золотых, если вы придумаете способ жечь ее!
– Мы можем использовать длинные тонкие иглы, – Тадеуш задумался. – Если кожи касаться кончиком, то ожог будет очень маленьким, с точку, и возможно сумеет зажить за две недели. По крайней мере, его будет трудно заметить.
– Замечательно! – от злобной радости она вскочила и принялась мерить комнату шагами. – Иголки, это замечательно! Растяните ее на дыбе, и медленно и старательно жгите все ее тело! Пусть эта пытка будет самой долгой и мучительной! Не затыкайте ей рот, я хочу, чтоб она визжала во всю силу своих легких. Я хочу, чтоб она много раз теряла сознание от боли, вы можете это сделать?
Тадеуш покачал головой.
– Сударыня, я не задаю вопросов, но не родственница ли она вам?
– Почему вы так решили? – от неожиданности она остановилась.
– По моему мнению, только родственников можно так сильно ненавидеть.
Она улыбнулась, и покачала головой. Потом, покопавшись в складках плаща, достала мешочек с деньгами.
– Вот задаток. Запомните, сегодня в полночь. Развалины монастыря. Пленница будет вас ждать. Завтра в полночь вы должны будете отвести, – тут она улыбнулась, – или отнести ее в ту же камеру и запереть там. После чего вы вернетесь сюда, и утром я передам вам оставшуюся часть. Мы договорились?
– Мы договорились! – согласно кивнул Тадеуш.

Начинало темнеть. Она привязала коня у кривого дерева, росшего в расщелине выкрошившейся стены. Седельные сумки была тяжелыми, но она была сильной, и не в первый раз таскала тяжести. Эта поездка была последней. Вход в подземелье выглядел черным пятном на фоне темной башни. Скользкие ступени были знакомы по прошлым визитам, и ноги легко несли ее вниз, привычно избегая ям и выпавших камней. Короткий коридор с решетками по бокам, низкая деревянная дверь, и вот она – камера пыток. Несколько факелов на стенах ярко освещают подвал. В большом камине весело горит яркое пламя. Ее гордость – отремонтированная дыба желтеет свежеотструганным деревом. Жаровня, иглы на деревянных ручках аккуратно разложены возле нее. Цепи свисают с потолка, мотки веревок развешаны по стенам. Она кладет сумки на стол и начинает вынимать кувшины с вином, сыры, копченую свинину, хлеб. Здесь палачи будут утолять голод в перерывах между пытками. Она надеется, что крепкое вино подогреет их извращенную фантазию.
Сладостно вздохнув, она начинает раздеваться. Сапожки, штаны для верховой езды, жакет, потом нижнее белье – все складывается обратно в сумки. Совершенно голая она смотрит на себя в большое зеркало у стены. Роскошные черные волосы опускаются ниже плеч. Светлый парик сослужил свою службу и давно остался дома. Сильное смуглое тело, с которого несколько часов назад она смыла белила, слегка дрожит в ожидании предстоящей боли. Ей хочется опустить руки вниз и поиграть с собой в последний раз, но время уже торопит.
Путь наверх, на этот раз босыми ногами. Холодный камень, острые осколки, несколько раз она вскрикивает уколовшись. И тут же с радостным волнением улыбается. Ей еще предстоит кричать так, как она не кричала никогда в жизни.
Конь послушно стоит и ждет ее. Он умный, он привык слушаться хозяйку. Она надевает на него сумки с одеждой, наматывает удила на луку седла, нежно обнимает его за шею и шепчет прямо в ухо:
– Иди, Огонек, пасись, пока я тебя не позову! Когда смогу. Сегодня твою хозяйку как последнюю шлюху будут трахать пятеро или шестеро мужиков, и один из них – негр с огромным членом! О боже! А потом ее будут подвешивать на дыбу, хлестать кнутом, жечь раскаленным железом! А когда им надоест ее пытать, ее снова будут трахать, а потом снова пытать и, наверное, снова трахать... Так что твоя хозяйка будет очень занята сегодня. Иди, пасись!
Она поцеловала коня в ухо. Тот понимающе заржал, и неторопливо постукивая копытами, ушел в темноту.
Когда она спускалась в подвал, у нее дрожали ноги. Один ключ уже лежал на каменной полке у входа. У нее был второй. Зайдя в одну из камер, она заперла дверь и подошла к стене. Один из камней скрывал тайник. Там уже лежали кинжал, маска и маленькие оковы. Она положила ключ в тайник, вынула маску, оковы, и закрыла камнем. Кожаная маска была ее гордость. Мастер, который ее делал, не задавал вопросов, но взял за работу очень дорого. Маска закрывала всю голову и запиралась на маленький замок. Она продела волосы в специальное отверстие сзади и натянула ее. Теперь на голове у нее красовался роскошный черный конский хвост. Она надеялась, что это спровоцирует палачей таскать ее за волосы. Кольцо сильно распирало рот, делая его доступным для самых больших членов. Защелкнулся замок на затылке, теперь, не зная секрета, его никто кроме нее не сможет открыть. Вставила в рот толстый кожаный кляп. Опустилась на колени, и сковала себе за спиной руки оковами. Некоторое время покаталась по полу, изображая борьбу, потом вскочила и яростно попинала стену. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Вот так лучше, нельзя чтоб палачи застали ее покорной, стоящей на коленях и истекающей соками в ожидании.
На лестнице послышался топот сапог и чертыханье. Они пришли! Боже, что она делает! Паника захлестывает ее жаркой волной. Она со стоном валится на колени от ужаса. Она же не вынесет этих пыток! Ее замучат до смерти! Это же огрубевшие на войне звери, которых возбуждает вид крови! А вдруг они решат, что оставшееся золото стоит удовольствия превратить ее в воющий кусок мяса? А вдруг они просто увлекутся настолько, что... Еще не поздно все остановить, надо только сказать им, что все отменяется. Но у нее во рту кольцо и кляп, она сама заботливо их вставила! Что же делать? Холодный пот прошибает все ее тело. Заскрипела решетка, послышался хохот. В ужасе она извивается на каменном полу. Ее хватают за волосы, рывком поднимают на ноги, жадные руки шарят по всему телу. Знакомые голоса грубо и похабно обсуждают ее прелести.
– Нет, пожалуйста, – мычит она, – снимите с меня маску!
Единственная мысль, которая бьется сейчас у нее в голове, словно бабочка, попавшая под стекло лампы – лишь бы они сняли маску!

 

Ещё интересное

Комментарии

Интересное в сети

Интересное